Свиданка - БОРИС БОЛОТОВ :: Официальное представительство

Свиданка

Опубликовано в Биография

СНПЧ А7 Уфа, обзоры принтеров и МФУ

Болотов Борис Васильевич осужден в октябре 1984 г. по ст. 187-1 УК УССР, 190-1 УК РСФСР и нескольким уголовным статьям, «поскольку он систематически распространял заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй». В сентябре 1991 г. полностью реабилитирован за отсутствием в его действиях состава преступления.

В колонии строгого режима положено в год два краткосрочных свидания до 40 минут через стекло по телефону и одно длительное свидание — двое-трое суток. Борису всегда давали только двое суток, но один раз вышло иначе — свидание совпало с Октябрьскими праздниками.

 

В колонии готовилось «торжественное собрание». Пришел капитан, ответственный за проведение мероприятий, и сказал: кто из женщин пойдет выступить и посидеть в президиуме, продлят свидание еще на один день. Мои мужчины Борис и Максим (сын) сразу меня отправили. Собралась женская команда. Заходим в красный уголок и капитан сочиняет речь для выступления кому-нибудь из женщин. Примерно так: «Граждане осужденные, мы поздравляем вас с великим праздником и верим, что вы хорошо работаете, выполняете и перевыполняете производственные нормы…» Я возмутилась: «Это для вас они осужденные, а для нас это дорогие мужья, отцы наших детей, родные сыновья!» И тут все женщины закричали: «Вы будете выступать!» Заходим в зал. Длинный зал, скамейки, все в серых одеждах, бритые головы, красивые мужественные лица и такая тоска и безысходность в глазах, что без слез нельзя было смотреть и без слез невозможно вспоминать. Но так я заработала еще один день свидания.

Комнаты свидания — это помещение, в котором длинный общий коридор, есть кухня с большой электрической плитой, подсобные помещения, в которые через сутки невозможно было зайти, и отдельные комнаты. (Борис потом осуществил подобное «архитектурное решение» в подвале при строительстве своей лаборатории).

 

Один раз свидание было летом. Жарко. Зеки, пообщавшись с родными, на следующее утро собираются в своем кругу — все-таки привычнее и больше общих интересов. В алюминиевой пол-литровой кружке заваривают чефир (100 гр. чая). Затем садятся на корточки и по кругу передают эту кружку. Каждый отпивает по глотку чефира и с умным сосредоточенным видом произносит что-нибудь по фене. Запомнилось: ирик — старик, блотяк — свой, курица — взятка тюремному наблюдателю, жаба — сыщик, балай — бери, звонарь — лжец, аннушка — конец, списать — убить, шармак — афера, яро — плохо, Люся — хорошо. Так как жарко, торс оголенный, расписанный. Перед глазами невероятное зрелище: подводное царство с Нептуном на всей спине, хвостатая русалка на груди, церкви, монастыри, кресты, всякие изречения — «Не забуду мать родную», «Помни вечно, люби сердечно»; все вожди пролетариата — Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин — и множество других сюжетов, выполненных разными красками. На веках одного зека была татуировка «Раб КПСС». Когда он закрывал веки, татуировка читалась. Были случаи, когда провокационные татуировки насильственно вырезались, но на веках это сделать было невозможно. Сейчас, когда телевизор показывает, как красавицам и красавцам из шоу-бизнеса наносят пирсинг и тату, невольно в памяти воссоздается картина расписанных зеков на свиданке.

Я всегда ездила на свидания с Максимом, все время преследовал страх, что это последняя встреча с отцом. Но однажды при очередной поездке (семь лет — срок немалый) Максим пришел на вокзал, а у него температура за 38°. Я попросила вернуться домой, а сама поехала на свидание. Торбы большие, всего хотелось взять вкусного, а еще в большом количестве чай и кофе (это валюта). Достать тогда чай и кофе было сложно, мне зять доставал на одесском Привозе и говорил: «Хороший, СВ (свежеворованный)». В Горловке идти надо через мост и километра два до зоны. Торбы тяжелые, сразу все не унесешь, и я переносила все мелкими перебежками. Добралась. Борис огорчился, что нет Максима, у него было много очередных научных идей, которые он хотел обсудить с сыном.

На общей кухне можно было приготовить еду из привезенных продуктов. Выхожу на кухню — все женщины смотрят на меня и отворачиваются, на мои вопросы не отвечают, а зеки сжимают кулаки при моем приближении. Так прошло два дня, и я ничего не могла понять. Свидание закончилось, все пошли на вокзал. Там меня тоже сторонятся. Но я попросила женщин посмотреть за вещами, пока я отлучалась. Вернулась, пытаюсь заговорить. Отвечают однозначно: «Воно Вам треба. Вам мало свого». Я пытаюсь объяснить, что не пойму, о чем речь и тут они мне открыли: «Bci в зоні знають, що Ваш чоловік сидить за згвалтування своєї дев’ятирічної доньки. Ось так yci й дивуються, що він згвалтував дитину, а Ви до нього їздите i готуєте їжу. Bci хлопці говорили, що їx треба прикінчити обох, бо порядна жінка до такого їздити не буде». Я тогда достаю приговор и показываю, что муж политический заключенный, объясняю, что дочки у нас никогда не было, один только сын. Что это приемы властей для уничтожения политических заключенных. По понятиям зоны, насильников детей и старух убивают. После этого отношение женщин ко мне сразу изменилось. Приехала домой, сразу обратилась к адвокату (Николай Григорьевич Марченко). Он посоветовал немедленно отправить заказные письма с уведомлением начальнику колонии и в ГУИТУ о том, что на зоне распространяют лживые слухи. Отправила в тот же день. Письма наделали много шума. Мне ответили, что такие слухи распространяли в предыдущей колонии (№ 80), в Кривом Роге. А от мужа я получила очень ругательное письмо, в котором он отчитывал меня, что занимаюсь ерундой, когда надо писать генеральному прокурору, доказывать невиновность.

Когда состоялся суд над Борисом, внуку Ларику было 5 лет. Я попросила у судьи Майбоженко разрешения подвести внука к дедушке попрощаться. Приговор объявлен. Внука подвели, дедушка нагнулся из-за перегородки, обнял внука. Судьи опустили глаза, адвокат и все присутствующие плакали. Потом много лет Ларик каждый раз, когда делил конфеты, оставлял для дедушки. Я где-то читала, что в 10-11 лет детей ведут в тюрьмы, и решила, что в 11 лет можно повести внука к дедушке. Встреча была очень радостной. Борис и Ларик все время сидели друг против друга на панцирной кровати, рассказывали друг другу анекдоты и не могли наглядеться. Но скоро, очень скоро проходят два дня и крик дежурного «Осужденные, выходи, стройся» в одно мгновенье прерывает радость встречи. Все вышли в коридор и опять окрик «Болотов, руки, пшел». Дедушка уже в конце коридора. Ларик срывается, бежит за ним, хватает за шею и кричит: «Дедушка, дедушка, дедушка!..» Но конвоир отрывает Бориса от внука. Для Ларика травма была большая, он всю дорогу домой был подавлен и молчал.

На свиданках за всем наблюдает шнырь (надсмотрщик). Это заключенный, доверенный, который скоро должен освободиться. Он смотрит за порядком, дежурных военных угощает чаем и кофе. Шнырь жил в одной комнате с Борисом и хорошо все знал. Выхожу утром на кухню, он там убирает и спрашивает меня: «Ну, как Вам Ваш дед, надоел? От же нудный, ох же нудный. Утром откроешь глаз, а он сидит шкрябает, увидел, что шелохнулся, начинает грузить своей наукой, врежешь — замолчит». Борис очень болезненно воспринимает, когда я рассказываю «врежешь».

При краткосрочных свиданиях разговаривают по телефону через стекло. Я всегда брала бумагу, ручку и старалась записать все его идеи, просьбы что-либо проверить по литературе, уточнить по первоисточнику. Как-то после окончания свидания мыршавенький капитан отдает мне документ и говорит: «Вас так неинтересно слушать, нудно-нудно и начальству нечего доложить». Этим людям не дано понять, что у творческой личности была органическая потребность рассказывать, его научные мысли требовали какого-то выхода.

Тюрьма, психиатрички, колонии, пытки следствия, издевательства вырвали из жизни Бориса Васильевича многие годы научного творчества, подорвали здоровье. Но у него хватило мужества, силы воли перечеркнуть, перешагнуть через прошлое. Прошло 17 лет после освобождения, у него ежедневно бывают люди, прошли тысячи интересующихся его идеями и он рассказывает, рассказывает, рассказывает… Он ушел от прошлого и живет сегодня полноценной жизнью — кормит цыплят, кур, уток, проводит научные эксперименты и «грузит» научными идеями всех приходящих.

Я же не могу забыть всего ужаса концлагерей, всего того, что пришлось пережить ему и что прошлось тяжелым сапогом по всей семье.

Нелли Болотова. Крюковщина. 3 июля, 2007

Моя Хата

Жми "Нравится" и читай новости в Facebook
Официальное представительство в Украине